Сайт о музыке
и музыкантах
Публикации о русской рок-музыке
Предыдущая      Предыдущая                          Следующая      Следующая

Рок-разговор. Продолжение.
ВОКРУГ РАЗГОВОРА
журнал «ЮНОСТЬ» №12, декабрь 1983 года

ТРОИЦКИЙ. Рок-музыка не так проста, как может показаться. Для Макаревича, Шумова, Раннапа рок — прежде всего их жизнь, круг друзей, быт, проблемы. И они не могут выражаться иным музыкальным языком. И неудивительно, что рок для них возможен только как своя — авторская — музыка. Красноречив в этом смысле пример Раннапа, который в принципе не чужд традиционному исполнительству, интерпретации чужих произведений — поскольку речь идет о классике и джазе,— но в случае рока творит исключительно сам.
Петь от себя — квинтэссенция рока, иначе он теряет смысл и превращается лишь в набор музыкальных приемов. Сейчас таких рок-профессионалов появилось очень много. Они воспроизводят, и зачастую довольно качественно, лишь уже зафиксированные, и не раз, идеи. Хотя и внешне и «децибельно» эти «вторичные рок-группы весьма внушительны...
Макаревич и прав и не прав, говоря, что рок — это музыка его поколения. Бесспорно, по людям, чья юность пришлась на конец 60-х — начало 70-х годов, рок-волна ударила с особой силой. Отсюда упреки молодому поколению в «потребительстве», «новой волне» рок-музыки — в примитивизме и грубости и т. д. Однако, к счастью, никакого эталонного рока нет.
Для рок-групп поколения «Машины времени» был характерным пристальный интерес к проблемам нравственным. Ложь и компромисс, поиски смысла жизни и равнодушие, вообще борьба добра и зла во всевозможных проявлениях составляли стержень тематики песен. О лирических переживаниях, как отметил Макаревич, петь было «неинтересно».
Это поятно: был «героический» период истории рока, жанр пробивал себе дорогу нередко во враждебной, непонимающей среде, и авторам хотелось утвердить себя, доказать, что они серьезны, они философичны, они не «ля-ля-ля», как удалые ВИА. Новое поколение относится к этому пафосу с иронией, потому что время рок-героики прошло и проблемно-этические песни вовсю распевают в ресторанах.
В чем же причина такой живучести рока, его привлекательности для нескольких поколений музыкантов и слушателей? Ведь, скажем, стиль диско, вроде бы пришедший на смену року, увядает стремительно. Конечно, в том, о чем говорил Шумов, в доступности рока. В нём легко сказать «свое слово». Причем если способ самовыражения в диско — танец под чужую конвейерную музыку, то в роке создается своя. Поэтому он привлекал и будет привлекать молодых людей с творческими амбициями.
Гитарная бардовская песня еще демократичнее, однако многих (и меня в том числе) она никогда не привлекала в той степени, что рок. И тут уже дело в самой стихии рока, в его энергии, авантюрности, ритме. Естественно, по мере взросления молодым свойственно терять эти качества, и в их песнях появляются спокойствие, рефлексия, ирония, меланхолия, поучительность, начинают пробиваться «домашние» интонации. Это не означает, что музыка становится хуже или 'лучше — она становится другой.
Каждый новый виток начинается на ином уровне 'спирали. На новую волну рока диско оказывает явное влияние. Танцевальность музыки, бывшая не так давно едва ли не бранным эпитетом, теперь котируется и уважается. Умственный пафос уступает место эмоциональности. Усложненность и тяжесть рока 70-х сменили мелодичность, темпераментность, четкая ритмичность. Стихи стали конкретнее и, вместе с тем лиричнее, чувственнее. Повысился интерес к «стильности», к тому, как мы выглядим. При желании все это можно истолковать как симптомы «бездуховности», но мне кажется, что рок просто стал веселее и человечнее.
Я не боюсь термина «прикладная музыка» и не считаю, что на такой музыке проступает клеймо «второй сорт». Да, рок-функции можно считать прикладными: танцы, хорошее настроение, всевозможные ритуалы. Ритуалы —- вообще изначальное предназначение музыки. Многовековая школа вывела европейскую симфоническую музыку за рамки этой «прикладности», в то время как джаз, рок, диско и т.п. продолжают, сменяя друг друга, выполнять «популярные функции. журнал «ЮНОСТЬ» №12, декабрь 1983 года, Рок-разговор. Продолжение. Рок — сиюминутная музыка, но, помимо актуальной ценности, в каждом произведении искусства есть и скрытая — вечная — составляющая. Эллингтон писал танцевальные пьесы, но вот теперь — в пантеоне. Однако какое до этого дело тем, кто и сегодня танцует под Эллингтона? Важнее чувствовать ритм.

ПЕРЕВЕРЗЕВ. Итак, есть музыка под названием «молодежная», в которой несколько течений, одно из них — рок, ему-то все пятеро интервьюируемых как-будто и следуют, но определяют его так несхоже, шнходишь к выводу: предмет у каждого разный.
Двадцатилетний Василий Шумов, «естественно», полагает рок современным возрастным стилем, а для тридцатилетнего Макаревича это музыка его и только его поколения, взрослеющая (и стареющая) вместе с ним. Рейн Раннап с детства играет и сочиняет рок, джаз и классику. Рок для него —одно из многих лиц Музыки. Владимир Киселев, кеторому за тридцать, избегая музыкально-жанрового самоопределения, называет свой ансамбль рок-театром. Алексей Козлов, игравший джаз еще до рождения Шумоваг обратился к року и организовал прославленный ныне «Арсенал», когда ему стукнуло сорок. Где же, скажите на милость, проходит возрастная граница? О современности чему идет речь?
Эпидемия рок-н-ролла вспыхнула в 1955 году (хотя вирус обнаружился на десять лет раньше) и затем прокатывалась по миру многими волнами, каждый раз заражая подростковый контингент новым штаммом. У поклонников Элвиса Пресли давно выросли дети, отвергающие «Пинк Флойд», но восторгающиеся Элвисом Костелло. А тут еще диско, которому рок стал в популярности уступать и потому принялся обзывать его всякими нехорошими словами — точь-в-точь как когда-то и по тем же мотивам джазмены поносили рокеров, а еще раньше салонные музыканты — джазовых...
Что же получается?
Некогда напористо-агрессивный и, казалось, несокрушимо победоносный рок вынужден сегодня все чаще уходить в оборону: отстаивать свою «подлинность» перед всяческими имитаторами и «загрязнителями» его первоначальной «чистоты и незамутненности». Мне довелось быть свидетелем жаркого спора между Алексеем Козловым и моим коллегой Артемом Троицким, утверждавшим, что «настоящий» рок так же отличается от джаз-рока и фьюжн, как джазовый импровизатор-творец— от повторяющего его партию эстрадного исполнителя. Вероятно, у Артема были основания разграничивать эти жанры по каким-то существенным для него признакам, хотя лично я не стал бы формулировать их в таких сильных терминах.
Знаменательный штрих: когда рок был молод, никого не волновало, «настоящий» он или «поддельный», «авторский» или «заимствованный». Тот же Элвис Пресли, заразивший некогда рок-н-роллом весь мир, не исполнял почти ни одной своей вещи — все его коронные номера сочинили до него, и пели и записали на пластинки другие музыканты. А о какой-либо «чистоте» здесь и упоминать смешно, потому что рок уже по происхождению своему гибрид, помесь от кантри и ритм-энд-блюза, тоже отнюдь не блещущих «чистотой кровей»...
Даже рок «новой волны» и тот, по словам Троицкого, немало взял от того же диско. Кстати, все знают, сколь легко— куда легче, чем в диско-музыке, требующей все-таки известной квалификации и профессионализма,— подделаться в роке под кого и подо что угодно и спекулировать на этом без удержу...
Все решают, конечно, индивидуальные таланты н умение объединить их в столь же талантливые коллективы, но нужны также и верные творческие ориентиры. Не думаю, что следует раз и навсегда ограничивать функции рока танцами и созданием «хорошего настроения». От него, я уверен, можно ожидать и чего-то гораздо большего. Кто знает, как поведет себя рок в будущем и что с ним произойдет в XXI веке? Не исключено, что и «Битлз» причислят к «классике», будут проходить их в музыкальных школах. Ну, а покамест главной, с моей точки зрения, слабостью рок-музыки в целом была и остается шаткость его идейно-художественной позиции и отсутствие четких эстетических идеалов и критериев. Например, это упорное противопоставление себя всей остальной музыке. Иногда кажется, что рок все еще дико озирается, топорщится и огрызается, как впервые вырвавшийся из-под родительской опеки мальчишка: «Пустите, не троньте, отстаньте, я сам!». И начинает все сам от нуля придумывать, чтобы вскоре убедиться, что это бог весть когда открыто. Так не лучше ли сперва оглянуться и сообразить, что, кроме тебя самого, есть и были другие, тоже на что-то способные, и что если уж придумывать, так уж действительно небывалое, а не давным-давно пройденное? Иначе какое-то беличье колесо получается и реального движения нет, только видимость обновления. Разумеется, сегодняшний рок живет не совсем тем же, чем 20 или даже 10 лет назад. Когда-то рок разразился ударом грома — сперва не электронного, а эстетического; децибельно-оглушительным он становился как раз по мере того, как утрачивал исходный эмоциональный заряд. Кроме того, новорожденный рок-н-ролл был довольно косноязычен, там и слов-то почти не было, одно только «ма-ни-хани, тутти-фрутти, авам-бап-алуба-алуп-бам-бум». Потом научился говорить и сразу взялся за очень серьезное, быть может, слишком серьезное для него, содержание — и ударился в выспренность? если не в ходульность. Теперь, похоже, с «новой волной» намечается поворот к большей простоте и самокритичности.
И все-таки трудно отделаться от ощущения, что рок — будь то преслиевский, или лед-зеплиновский, или полисный — это действительно подросток, который почему-то застрял на пороге созревания и вот уже четверть века никак не решит: становиться взрослым или еще погодить? Взрослеть — значит брать на себя обязанности и ответственность; одной энергией — ритмом тут не обойдешься. Продолжать резвиться и упиваться самим собой уже прискучило, да и годы-то все-таки идут, вот уже и ностальгия подкатывает: как, мол, раньше-то было хорошо... Зрелый человек слышит музыку своего детства как часть более широкого опыта, он от нее не отказывается, не перестает любить, но на Пьедестал уже не возносит. Инфантильный же тип на ней зацикливается и сам себе закрывает возможность дальнейшего роста. Бывают также стареющие "пижоны, которые все хорохорятся, стараясь убедить себя и окружающих, что они еще — ого-го! По-моему, ситуация сегодняшней джаз-рок-диско-музыки демонстрирует нам все три варианта, и надо бы научиться яснее их различать — тогда и критика будет обоснованней и оценки более продуманные. Спору нет, начало всему — чувство ритма. Но невредно также и улавливать в ритме смысл, конечно, при условии, что он туда вложен, — не правда ли?

ИМЕНА И ТЕРМИНЫ

АЛЬФА-РИТМ — один из электроритмов человеческого мозга, частотой около десяти периодов в секунду. Яркие вспышки света с той же частотой вызывают головокружение.
ГАРБАРЕК ЯН — норвежский тенор-саксофонист, виртуозный импровизатор, представитель экспериментально-авангардного джаза, смыкающегося с современной камерной музыкой.
ДРАЙВ — мощный ритмический посыл, вкладываемый джазовым инструменталистом или певцом в исполняемую музыку.
КОСТЕЛЛО ЭЛВИС — английский рок-музыкант с острыми, язвительными песенками в духе «новой волны». Считается лучшим рок-поэтом со времен Боба Дилана.
«ЛЕД ЗЕПЛИН» — английский квартет, ведущий представитель направления «хард-рок» («тяжелый рок»), во многом определивший звучание большинства рок-групп семидесятых годов.
«НОВАЯ ВОЛНА» — течение, доминирующее в современной рок-музыке, для которого характерны подчеркнутая ритмичность, относительная строгость выразительных средств, конкретность и лаконизм текстов. В духе «новой волны» играют и московский «Центр» и ленинградский «Аквариум».
«ПИНК ФЛОЙД» — английский квартет, наиболее популярный представитель симфо-рока, тяготеющий к формам оратории сюиты, рок-оперы и к экспериментам с электронной музыкой.
«ПОЛИС» — английское трио «новой волны», синтезировало элементы рока и рэггей — фольклора Ямайки. Их прозрачное лаконичное звучание стало одним из эталонов рока восьмидесятых в противовес звуковой перенасыщенности хард- и симфо-рока.
РИТМ-ЭНД-БЛЮЗ — жанр негритянской вокально-инструментальной музыки, сочетающей форму блюза с энергичным драйвом, повышенной звучностью, танцевальным ритмом и несложной импровизацией саксофона или электрогитары. Первоначальный рок-н-ролл буквально копировал ритм-энд-блюз.
«РОЛЛИНГ СТОУНЗ» — одна из первых популярных и по сей день английских рок-групп с откровенно «уличным», задиристым темпераментом, противостоявшая «Битлз».
«САНТАНА» — ансамбль, руководитель которого гитарист Карлос Сантана является основоположником «латинского рока» — темпераментной, но мягкой музыки с элементами мексиканского фольклора.
СОУЛ — жанр экстатической негритянской музыки, восходящей к духовным песнопениям госпелз и спиричуэле. Оказал очень большое влияние на становление стиля «диско».
ФАНК или ФАНКИ — особо острое исполнение ритм-энд-блюза в джазе с усиленным подчеркиванием «горячих» ритмических оборотов, «взрывных» интонаций, насыщенных тембров специально «загрязненных» нот.
ФЬЮЖН — музыкальное течение, возникшее на рубеже 60-х и 70-х годов из сплава элементов импровизационного джаза, инструментального рока, музыки соул и латиноамериканской ритмики. Основоположники фьюжн — знаменитый негритянский джазовый трубач Майлз ДЭЙВИС и члены его ансамбля — пианист Джо ЗАВИНУЛ (по происхождению австриец) и британский гитарист Джон МАК-ЛОХЛИН. Двое последних организовали затем собственные ансамбли; ЗАВИНУЛ — джаз-рок-группу «УЭЗЕР РИПОРТ», в основе своей ориентированную на ритм-энд-блюз, а МАК-ЛОХЛИН - «ОРКЕСТР МАХАВИШНУ», в котором проявилось сильное влияние традиционной музыки Индии. Их сегодняшние последователи — молодые американские музыканты Марк КОЛБИ, Том СКОТТ, Гровер ВАШИНГТОН и Джей БЕКЕНСТАЙН, руководитель ансамбля «СП И РО-ДЖИРА».

Рок-разговор. Начало.

ПОЧТА «ЮНОСТИ»

ПОЧТА «ЮНОСТИ», «Рок-разговор» - ЗА И ПРОТИВ... Суждения музыкантов и критиков, которые участвовали в «Рок-разговоре», напечатанном в пятом номере «Юности», нашли широкий отклик у наших читателей.

ЗА И ПРОТИВ...

Фактически нет письма, в котором так или иначе, но не обсуждалась бы тема творческой самостоятельности музыканта, его права на «свое слово» — и в музыке и в текстах. Вот два полярных мнения.
«У нас были и есть прекрасные поэты, в том числе классики, стихи которых можно взять для рок-композиций» (О. Лютых, Красноярск). «Я за то, чтобы все делалось своими руками, ...ценю те коллективы и отдельных исполнителей, которые сами пишут музыку и тексты песен» (А. Антонов, Алма-Ата).
Что ж, рок обрел авторский уклон практически с момента рождения. А с годами эстрадные подмостки просто захлестнула волна авторской самодеятельности: вчерашних школьников, студентов и рабочих, не имеющих, как правило, специальной подготовки (не говоря уже о высшем композиторском или литературном образовании), но плодовито, с энтузиазмом пишущих музыку и стихи. Лично я не знаю сейчас ни одной рок-группы, которая не ориентировала бы свой репертуар на песни собственного сочинения. И в этих песнях порой проскальзывают элементарная неграмотность, шаблонность, пошлость — вплоть до уголовно-блатного лексикона...
Поэтому мне кажется логичным обращение литературно «не подкованных» рок-музыкантов к поэтам. Ситуация с музыкой несколько иная. Практика показывает, что здесь, с одной стороны, «рокеры» порой удачнее выполняют авторские функции, а с другой — многие профессиональные композиторы вовсе не стремятся работать в жанре, достаточно от них далеком. Думаю, однако, что мало кто из рок-музыкантов смог бы написать такие классные рок-н-роллы, как Арно Бабаджанян («Лучший город Земли») или Андрей Петров (песни из кинофильма «Человек-амфибия»)...
Самодеятельное рок-творчество имеет и еще один аспект. Дело в том, что иногда за дилетантизм и незрелость принимают просто произведения непривычные, выходящие за рамки обыденных представлений о легкой музыке, а потому кажущиеся или непонятными, или неуместными. Студент из Подмосковья Олег Белоусов побывал на концерте самодеятельной рок-группы «Центр», и их песни показались ему «набором слов под отдельные аккорды». Он дает совет: «Если бы «Центр» половину своих песен, поменял бы на песни, написанные профессионалами, их популярность возросла бы ровно в два раза». Очень может быть, но «Центра» бы уже не стало, не стало бы своеобразного стиля.
Рок постоянно генерирует новые звуковые, словесные, сценические образы. И вдохновляет эту круговерть, как правило, сама молодежная среда.
Но смог ли кто-либо из наших рок-музыкантов пока точно настроиться на молодого слушателя восьмидесятых годов? Ни одна из популярных групп не сказала пока нового слова после А. Макаревича — если говорить о содержательном аспекте рок-музыки...
Вот взошла звезда Юрия Антонова. Судя по всему — от ажиотажа, у билетных касс до репертуара «подъездных» концертов — он сейчас не менее популярен среди подростков и молодежи, чем «Машина времени» несколько лет тому назад. Видимо, в его песнях удачно схвачены некоторые важные черты музыкального вкуса 80-х: поворот к простоте, незатейливому мелодизму, общей облегченности — как тематики, так и звучания. Но только и всего. А что же помимо этой комфортности? Впрочем, относить нового кумира, даже одним боком, к рок-музыке весьма проблематично.
Вижу два варианта: или рок, застыв в его нынешнем состоянии, медленно сойдет на нет по мере взросления музыкантов и утраты интереса поклонниками, или все же объявится талантливая самодеятельность и даст импульс. Именно поэтому и заинтересовал меня московский студент-экономист Василий Шумов (руководитель группы «Центр»), который, сторонясь «программности», может весело и не без иронии петь: «До свидания, мама, я не вымыл пол. Синие туманы, птица рок-н-ролл»...
«В. Шумов примерно одного возраста со мной и должен был бы писать и исполнять песни, понятные его сверстникам. Но заявляю прямо, что сверстники его абсолютно не понимают. Да он, видимо, и не старается, чтобы его понимали, а слепо придерживается своего личного направления в музыке» (из упомянутого уже письма О. Белоусова). Будущее покажет, угадал ли Василий, целясь в яблочко витающего в воздухе «духа времени», но будем уповать, что «личное направление» останется непреклонным: слишком многие идут на компромисс, чтобы их без труда понимали.
«Был я на концерте «Икс» в г. Фрунзе. Броское, кричащее оформление сцены и пустые тексты на фоне посредственной работы инструменталистов» (Максим Г., Алма-Ата). «Довелось мне посмотреть (слушать было нелегко для ушей и вообще организма) рок-группу «Игрек». Громовержцам сцены удалось так раззадорить огромный зал, что конферансье пришлось ретироваться» (В. Тарасов, г. Киренск). Конкретные наименования групп здесь не имеют значения — в кавычках могли бы стоять довольно многие «кассовые» группы. Пробил час обвинителя рока (Е. И. Гулидов, Североморск): «Четкой творческой позиции нет; нет того содержания, которое было бы достойным того, чтобы его отстаивали, нет убеждений. Есть приспособление к аудитории, манипулирование вкусами, недостойное искусства»... И я, адвокат жанра, вынужден в чем-то согласиться с обвинителем. Не все, но, к сожалению, далеко не единичные модные рок-группы имеют невысокий творческий потенциал, но не без успеха камуфлируют свою художественную никчемность. «Синтезаторов понаставили, в текстах
черт ногу сломит — и никакой идеи»,— как пишет другой оппонент, Л. Байкалов из Торжка, кстати, любитель рока. Да, банальность текстов пытаются компенсировать (а на самом деле усугубляют) претенциозностью. Далее, музыка. Не каждому легко сочинить эффектный рифф или написать красивую мелодию; более верный путь к успеху — звуковое давление, упор на ритм и громкость. Ну и, наконец, визуальные расчудесия: лазеры, дымы, стробоскопы, мерцающие комбинезоны и героические позы. На настоящего ценителя музыки, в том числе и рок-музыки, весь этот бутафорский космодром с натуральным грохотом вряд ли сможет произвести сильное впечатление. Цель всего представления — ошарашить подростков и «завести» зал. Зачем? Иначе публика не пойдет на концерт: стимулы «содержательные» слишком слабы.
Помните сегодняшних школьников, никак не реагирующих на слова песен Макаревича? Мы подошли к этой же проблеме, но с другой стороны: не является ли равнодушие, пренебрежение к содержанию отчасти и привычкой, воспитанной самими артистами? Нелегко тут мне установить, где причина, где следствие, но то, что «престижно-поверхностный» стиль восприятия взаимосвязан с не менее поверхностным характером самой музыки,— это наверняка!
Многие произведения профессиональной рок-элиты, ориентированной на «тяжелый» стиль, на слух практически неразличимы. Сколько язвительных слов не раз говорилось в адрес «безликих», «серых», «однообразных» ВИА, с каким аристократическим превосходством смотрели рок-музыканты на застывшие шеренги солистов в ВИА-униформах... И вот новый стереотип. Та же безликость, только незамысловатее и на более высоком техническом уровне. Картина скучноватая, и притом странная — ведь стилистическая амплитуда рок-музыки необычайно широка и дает возможность экспериментировать, пробовать себя в любом вообразимом направлении — от электронно-программированной музыки до стилизации под средневековье. А большинство наших музыкантов как будто столпились в каком-то узком закутке огромной сцены.
«Чего не хватает нашим группам? Почему большинство из них стоит на одном месте?» — такие вопросы адресует читатель И. Александров из Кемерова. Я переадресовал эти вопросы руководителям двух авторитетных московских рок-групп.
Александр БАРЫКИН («Карнавал»): «Да, наш рок сейчас в застое. Многие, наши рок-группы вполне удовлетворяются статусом «первого парня на селе». Делать упор на тексты при том, что музыка примитивна и аранжировки архаичны,— по-моему, признак провинциализма. Я считаю, что мысль рок-автора должна воплощаться прежде всего в музыке... А ориентироваться на современный мировой класс рок-музыки совершенно необходимо каждому уважающему себя музыканту».
Андрей МАКАРЕВИЧ («Машина времени»): «Мне кажется, ситуация прямо обратная: в нашей рок-музыке происходят довольно значительные сдвиги. Возникло много новых ансамблей, пытающихся играть в нетрадиционном ключе... Например, «Динамик» и «Карнавал». Лично мне эти группы не нравятся, однако их появление заметно оживило общую картину. Ожидать же от наших рок-музыкантов «глобальных» открытий не стоит, поскольку все изобразительные средства рок-музыки были изобретены до нас. Теперь любой музыкант может использовать их в соответствии со своей авторской индивидуальностью. Это как краски — они уже существуют раз и навсегда; при этом у каждого художника своя манера».
Я позволю себе не согласиться с Макаревичем. Его параллель с «красками» эффектна, однако изобразительные средства в рок-музыке изобретаются постоянно; звучание ансамблей с годами меняется до неузнаваемости (сравните хотя бы 1983—1973— 1963...). Проблема, думаю, в том, что, обрусев словесно, рок остается преимущественно англо-американским — и ритмически и гармонически. Попытки «Песняров», «Ариэля» увязать рок о патриархальным фольклором были любопытны, но слишком прямолинейны и не дали по-настоящему «жизнеспособных» результатов. Надо пробовать еще... Чего не хватает нашим рок-музыкантам? По-моему, настоящей амбиции, фантазии и бескомпромиссности.

АРТЕМ ТРОИЦКИЙ.

вернуться на верх  НАВЕРХ
Меню сайта
Друзья сайта
Beatles.ru Официальный сайт группы ‘Аракс’
Rock-Book © 2006-2017

Яндекс цитирования Rambler's Top100