Сайт о музыке
и музыкантах
Публикации о западной рок-музыке
Предыдущая      Предыдущая                          Следующая      Следующая

МУЗЫКА «БОЛЬШОГО УДАРА»
журнал «РОВЕСНИК» №4, апрель 1975 года Смотреть оригинал статьи
История поп-музыки (она же рок-музыка, биг-бит и т. п.) насчитывает немногим более двух десятилетий. Однако суждений об этом направлении современного музыкального искусства скопилось, пожалуй, не меньше, чем рецептов от облысения. Причем столь же безнадежно радикальных и категоричных... Тем откровеннее звучит признание одного из ведущих знатоков современной эстрады, американского музыкального критика Ралфа Глисона: «Мы до сих пор точно не знаем, чем объяснить популярность рок-н-ролла. Он популярен, и все тут». И все же необходимость в осмыслении этого феномена есть. И потому, что поп-музыка, бесспорно, привлекает значительные массы молодежи на Западе. И потому, что увлечение биг-битом стало источником как экономической, так и духовной эксплуатации молодого поколения. И потому, наконец, что рок предлагает своим почитателям иллюзию некоего «замкнутого сообщества молодежи». На деле же мы имеем дело с тенденцией, с политикой тех, кого принято называть сильными буржуазного мира. Они предпочитают, чтобы подрастающие поколения были заняты музыкальными заботами, а не общественными. Они подчеркивают: да, биг-бит — удел молодых, и пусть «конфликт поколений» проходит здесь, в музыке, а не в политике. Под звуки шлягеров радио и телевидение сообщают о событиях в мире, рекламируют политических деятелей и стиральные порошки. За минувшие два десятилетия музыка — ценнейшая валюта культуры — подверглась сильной инфляции. Музыка стала обыденностью, частью окружающей среды. Производство музыки сделалось мощной отраслью индустрии, а ее пропаганда — сильным рычагом психологического воздействия. Никогда еще музыка — в силу ее всепроникающего характера — не служила столь эффективно определенным целям. Больше того, бит-музыка, олицетворенная своими идолами, стала навязывать новую модель поведения. Две статьи, которые вы прочтете в этом номере, не претендуют на то, чтобы дать полный ответ на вопрос о том, что сегодня представляет собой мир рок-музыки; они рассматривают этот феномен с двух сторон. Со стороны «технологии» воздействия на психику молодых слушателей биг-бита, «раскрепощающего их инстинкты», — этому в основном посвящена статья сотрудника сектора музыки НИИ художественного воспитания детей Валентина Ивановича Петрушина. И со стороны социальной роли бит-музыки в западном обществе — об этом пишет Джереми Ларнер, чью статью мы перепечатываем из американского журнала «Ридерз дайджест». Появление такой статьи — явление симптоматичное. Дело в том, что рок-н-ролл появился в качестве реакции на засахаренные образцы буржуазной культуры, на медоточивые речи о том, что «нужно быть хорошим, и все остальное будет замечательным». Но молодежь Запада стихийно не желала шагать в рай мещанского накопительства, не желала занимать уготованное ей место в жесткой социальной сетке капитализма. Пафос Ларнера обращен к тем взрослым на Западе, которые еще морщатся при первых аккордах электрогитары. С позиции «умного взрослого» автор пишет, что увлечение рок-н-роллом не самая худшая неизбежность. Подразумевается, что стихийный протест молодежи, ограниченный стенами концертных залов, куда безопаснее протеста против самой системы ценностей западного общества; пусть их, молодых, объединяют бешеные ритмы музыки, а не бурные волны демонстраций... Так что со своей точки зрения Дж. Ларнер прав, говоря, что поп-музыка оказывает услугу западному обществу. В рамках жанра бит-музыки работают, конечно, и талантливые люди, чьи вещи имеют не только богатую музыкальную фактуру, но и отмечены высоким накалом социального звучания. И тут кроются опасные для устоев буржуазного общества заряды. О некоторых из этих исполнителей мы писали в предшествующих номерах «Ровесника». Однако «умные взрослые» на Западе культивируют у подростков увлечение экстравагантной поп-музыкой, тем более что это приносит музыкальным фирмам стабильный доход. Они охотно поощряют шоу типа Элиса Купера, о котором вы прочтете. В силу своей кажущейся «запретности» эти зрелища привлекают большое количество юных зрителей, которым не так-то легко разобраться в общем шуме, что к чему...

НЕИЗБЕЖНОСТЬ РОК-Н-РОЛЛА?

Почему музыкальный жанр, известный как «рок-н-ролл», сохраняет по сей день свою шумную популярность? Уже при рождении его, в 1954 году, раздавалось немало голосов, обвинявших жанр в том, что он «взывает к низменным инстинктам» и «культивирует вульгарность». Немало организаций, церковных и общественных, возмущенных неистовством и беспорядками, возникавшими среда молодых зрителей на концертах рок-н-ролла, требовали попросту запретить его.
Сейчас о роке уже нельзя говорить как о капризе моды. Он существует и благоденствует. Точнее, не сам рок-н-ролл, а его ритм.
Традиционная песня строится из тридцати двух тактов; рок упрямо повторяет один и тот же рефрен из 8—12 тактов. Когда слушатель целиком отдается незыблемому, тяжкому ритму, растворяется в нем, он как бы «выбирает» свой якорь из пространства и времени. Сложный мир вещей вокруг расплывается, становится нереальным; единственная реальность — это ритм, который превращается как бы в продолжение человеческого естества, Все мирские заботы исчезают, захлестнутые поднимающимся возбуждением и наконец восторгом. Это сон наяву, в котором остались лишь ощущения. Весь мир свелся к ритму, вобравшему в свою плотную массу амальгаму вселенной; ритм непререкаемый, всевластный, как стук пневматического молота.
Могут возразить, что не меньшую ритмическую нагрузку несет и джаз, однако сущность джаза — в непрерывной импровизации, взывающей к куда более богатой гамме ощущений, а главное, требующей гораздо более интенсивного внимания. За ходом развития джазового произведения надо следить. Рок, напротив, притупляет внимание; его неотвязный ритм повергает в гипноз своей монотонностью. Если смотреть под этим углом зрения, то рок-н-ролл — своего рода феномен ритуального радения, призванный создать атмосферу религиозного экстаза.
Обожание исполнителя — это лишь следствие обожания ритма. Не случайно певцы рок-музыки объединяются в ансамбли. Новая музыка требует коллективного лица, и с определенной точки зрения чем меньше индивидуальных особенностей у поющей многоликой единицы, тем лучше.
Истерия — закономерная реакция подростков на эффекты воздействия, которыми коммерческие ансамбли окружают музыку «большого удара». И вот результат: лондонские полицейские с трудом удерживают поверженных в транс поклонниц, жаждущих разодрать своих идолов на сувениры. Рок не имеет себе равных по ударной силе воздействия на чувства. Этим и только этим можно объяснить успех, подобного которому не знала ни одна музыкальная форма. Нас не удивляют больше газетные сообщения о беспорядках во время концертов рок-групп. Более того, это всего лишь закономерная реакция нормального человека в подростковом возрасте.
Основной слой покупателей пластинок рок-музыки и посетителей поп-концертов — мальчики и девочки 13—17 лет. По словам одного из американских специалистов, изучающих психологию «рок-публики», ребята в этом возрасте образуют «замкнутое сообщество»; они делают все сообща и совершенно одинаковым образом.
Каждому времени — свои танцы. Полька и танго символизировали ритм жизни наших дедушек, фокстрот — наших отцов, А рок — это ритм сегодняшнего дня... Подростки дружно признают почти физическую невозможность для своего поколения избавиться от «чувства растерянности и беспокойства». Возможно, плаксивые аккорды электрогитары и мятущийся ритм как раз и способны лучше, чем слова, выразить это беспокойство времени?
Растущая популярность новой музыки, видимо, в какой-то мере является результатом переоценки ценностей и перемен, происшедших в нашем атомном веке. Вот что говорит об этом молодой калифорниец: «Мое поколение живет в страхе. Но не перед бомбой. Бомба — это только символ. В действительности же молодежь боится взрослых».
Подросток неизбежно сталкивается с трудностями при переходе из детства во взрослость. Он уже больше не ребенок и имеет все меньше и меньше возможности для игры. Ему необходимо думать о будущем, которое представляется весьма неясным; думать о выборе, замыкающем его в определенной профессии и определенной форме жизни. Ему предстоит принять ценности современного ему общества, которые зачастую он стихийно отвергает.
Отсюда неизбежное следствие: подросток чувствует себя ущемленным, и это свое ощущение ему как-то необходимо выразить. На мой взгляд, рок-н-ролл оказывает ему здесь двойную услугу: он вводит его в контакт с ему подобными, разбивая тем самым одиночество, и в то же время предоставляет относительно безопасный выход для его антисоциальных наклонностей. Звучит противоречиво? Возможно, но разве во «взрослом» мире мы не видим, как множество людей накачивает себя стимуляторами, желая «быть в форме», чтобы потом принимать такое же количество успокоительных таблеток?
«Наш век, — пишет один семнадцатилетний парень, — это век скоростей, полетов в космос, и нам, конечно, нужно изобрести форму искусства, которая соответствовала бы этому многообразию ритмов и этой потребности в скорости».
То же повторяет студент: «Нашей цивилизации шумов нужна подходящая музыка».
Оглушение поп-музыкой помогает перешагнуть порог, ведущий из детства в пугающий самостоятельностью мир взрослых. Для миллионов подростков, которые в одном лишь прошлом году передали миллиарды в руки хозяев индустрии рока, объединение под сенью одного кумира становится как бы знаком «посвященности». Другие могут слушать эту музыку (некоторые радиостанции вообще не передают ничего, кроме поп-музыки и рекламы), но принадлежит она тем, кто ее финансирует. А тот факт, что многие взрослые морщатся при первых звуках электрогитары, придает этой музыке дополнительную прелесть в глазах подростков, которым необходимо противопоставить миру взрослых что-то свое собственное. Так что рок-н-ролл — неизбежность. И, кажется, не самая худшая.

ДЖЕРЕМИ ЛАРНЕР, американский журналист

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ "ТАЙНЫ" БИТ-МУЗЫКИ

Когда мы говорим о музыке, о ее достоинствах, мы имеем прежде всего в виду ее эстетическое воздействие на слушателей, богатую гамму переживаний, которые она вызывает. В этом смысле вся музыка, вне зависимости от ее жанров, представляет одно целое. В последнее время, однако, на Западе стали все настойчивее подчеркивать особенности и специфику публики, увлекающейся концертами и фестивалями поп-музыки. Некоторые видят эти особенности в возрастном и социальном составе слушателей, другие выводят их из характера современной жизни, требующей, в частности, быстрого усвоения и переработки информации, способности к переключению с одной деятельности на другую, что невозможно без развитого чувства ритма и времени. Поп-музыка, считают они, не только отражает разнообразные ритмы современной жизни, но и в определенной степени способствует развитию процессов торможения и возбуждения.
Здесь мы подходим к теме нашего разговора. Мы попробуем рассмотреть те психофизиологические эффекты, которые объективно вызывает поп-музыка, а также те физиологические эффекты, которые у слушателей вызываются сознательно и на которых открыто спекулируют некоторые западные исполнители.
Музыка, как и всякое иное искусство, имеет свои специфические средства выразительности. Эти средства — ритм, динамика (громкость звука), темп, регистр, тембр, мелодия, лад и гармония. В классической музыке все эти компоненты образуют неразрывное единство, воздействуя на человека всей своей совокупностью. Однако еще в прошлом веке композитор Н. А. Римский-Корсаков патетически воскликнул: «И все-таки главное в музыке — ритм и только он один». Слова эти были адресованы классической музыке; тем более они верны по отношению к поп-музыке, тут даже неискушенному слушателю ясно, что в ней преобладают ритм и динамика звучания.
Зарубежные музыковеды считают, что истоки мелодизма композиций популярного квартета «Битлз» прямо восходят к песням Шуберта и Шумана. Но ни один критик не посмеет сказать, что у ритмической стороны песен «Битлз», а также их продолжателей и подражателей столь же давнее начало. Спрашивается, почему именно эти средства выразительности — ритм и динамика — приобрели столь большое значение в диалоге «музыка — эмоциональное состояние человека»?
Все эмоциональные состояния человека характеризуются определенным комплексом, биотоков мозга. Например, состояния глубокого покоя дают в электроэнцефалограмме медленные ритмы с частотой от 2 до 3 колебаний в секунду, так называемый дельта-ритм. Состояния общей эмоциональной возбужденности характеризуются появлением бета-ритма с частотой от 12 до 16 колебаний в секунду. Когда человек слушает музыку, в его мозгу происходит настройка — синхронизация — ритмов биотоков мозга и ритма звучащей музыки; тогда-то человек и начинает испытывать положительные эмоции. При отрицательных эмоциях в коре головного мозга возникают десинхронные ритмы, то есть ритмы биотоков мозга на разных его участках имеют, помимо своих особых характеристик, еще и разную частоту.
Восприятие музыки основано на вероятностном предвосхищении как мелодии, так и ритма. При этом ритм человеку предвосхищать значительно легче — в силу универсальной, повсеместной природы ритма в окружающем нас мире. Именно поэтому восприятие легкой музыки легче восприятия классики, где прогнозировать, предвосхищать надо еще и мелодию, и множество других компонентов.
Музыка действует больше всего на подкорковые центры человека, которые непосредственно управляют нашим эмоциональным поведением. Но, как говорил великий врач XVI века Парацельс, «все есть яд и все есть лекарство. Важна лишь мера». Тот психический заряд, который посылают эмоциональные центры подкорки в кору головного мозга в процессе восприятия особо жестких, нагнетающих чрезмерное напряжение ритмов бит-музыки, объективно является чрезмерно сильным. Сильным настолько, что мозг, попросту говоря, срывается порой с тормозов. Человек уже не в силах контролировать свои реакции, когда выключается механизм регуляции разумного поведения, выработанный за его сознательную жизнь.
Поговорим теперь о значении динамики звучания. По мнению зарубежных исследователей, занимающихся выяснением причин дорожных происшествий, одной из них, приводящих к столкновениям на дорогах, является чрезмерное возбуждение водителя автомобиля громкой ритмичной музыкой биг-бита. Такая музыка, вырывающаяся из радиоприемника в машине, вводит человека в сумеречное состояние, шофер поневоле повышает скорость, и... последствия нетрудно представить.
Подобных примеров, показывающих силу физиологического воздействия музыки на человека, приводящую к печальному исходу, можно было бы привести очень много. Например, в Древнем Китае существовала смертная казнь при помощи барабанного боя. Звуки барабанов, превышавшие болевой порог человека, приводили к спазмам сосудов головного мозга, и человек погибал. Особую роль здесь, видимо, играло также то, что большие барабаны способны производить звук низкой частоты, по своим характеристикам приближающийся к инфразвуку, удивительные свойства которого открыты в последнее время. Инфразвук, например, способен разрушать массивные стены. Во время землетрясений дома рассыпаются не только от подземных толчков, но и под действием инфразвука — стены начинают вибрировать с частотой инфразвука, и в результате резонанса дом рушится, наподобие того, как проламывались мосты, когда по ним проходил ,полк гренадеров, шагавших в ногу.
Органы нашего тела, как и все другие предметы внешнего мира, имеют свою частоту колебаний, которая лежит в диапазоне инфразвуковых частот. Поэтому, ког-да человек воспринимает инфразвук (именно воспринимает, так как инфразвук не слышен), внутренние органы его тела и сосуды начинают вибрировать, а при чрезмерной силе инфразвука могут разорваться, Некоторое время назад в мировой печати появились публикации о кораблях, экипажи которых, как предполагают ученые, погибли от инфразвука, рожденного в эпицентре шторма за много миль от него...
А теперь снова обратимся к музыке биг-бита, музыке, которая дословно переводится как музыка «большого удара». Обратим внимание на ту роль, которая в биг-бите с его мощной аппаратурой отводится усилителям низкой частоты. В первую очередь — это многократное усиление звучания бас-гитары. Благодаря такому усилению, помимо своей основной роли — обеспечения фундамента гармонии, — она выполняет и специфическую функцию большого барабана.
В нынешних ансамблях микрофоны ставятся перед каждым участником, в том числе и перед ударником, поэтому в звуках барабанов, особенно том-тома и большого барабана, опять-таки выводятся на полную мощность низкие частоты. Благодаря такому многократному усилению у человека в зале возникает ощущение, будто у него начинают вибрировать все внутренности, а общая атмосфера вокруг настолько насыщается звуком, что ее можно сравнить только лишь со своеобразной звуковой парилкой. Конечно, смертельные исходы на концертах бит-ансамблей — явление редкое, так как мощностей барабанов и бас-гитары для этого все же недостаточно. Но вот припадки истерии — вещь вполне обычная.
Известный английский физик Генри Вуд, прославившийся не только своими интересными экспериментами, но и эксцентричными выходками, принес однажды на концерт инфразвуковой генератор, спрятанный в небольшом чемоданчике, и включил его во время выступления певицы. Когда он это сделал, у певицы и у некоторых слушателей начался истерический припадок. Так что, когда некоторые поклонники бит-музыки уверяют меня в том, что она имеет большее эмоциональное воздействие, чем классическая музыка, и приводят в доказательство количество людей, падающих в обморок при слушании бит-музыки, есть все основания сомневаться в правомерности подобных «доказательств». Здесь действует отнюдь не потрясение гениальной музыкой, а чистейшей воды физиология. Ведь не приходит же нам в голову считать алкоголь или наркотик, вернее, те эмоциональные состояния, которые они вызывают, более ценными и значимыми, чем эмоциональные состояния, которые вызывает в нас музыка Бетховена или Шопена!
«Не секрет, что все разновидности рока заведомо рассчитывают на психофизическое воздействие звуковых волн, — пишет британский музыкант Джералд Мур. — Одна из наиболее известных композиций группы «Слейд» носит красноречивое программное название: «Иди сюда, послушай этот грохот». Оно вполне оправдано. Почти все исполнители бит-музыки имеют тенденцию повышать силу звука, полагая, что тем больше будет «эффект восприятия».
В Англии даже родилось соревнование на самую громкую группу, победителем которого оказался ансамбль «Дип Пёрпл». Правда, впоследствии они приняли решение снизить интенсивность звука. Менеджер группы Джон Колетта заявил: «В принципе хоть какой-то контроль должен быть. Мы не смеем закрывать глаза или, вернее, уши на последствия».
Бит-ансамбли оснащены внушительными комплектами радиоаппаратуры, вес которой в некоторых случаях доходит до 40 тонн. При этом сторонники «эффекта воздействия» забывают, что слуховая восприимчивость человека, подходя к болевому порогу где-то в районе 110 децибел, дальше уже не растет, так как под влиянием сверхсильного раздражителя клетки головного мозга впадают в запредельное торможение. В особенно неблагоприятном положении оказываются люди, обладающие слабой нервной системой. Для них звук в 80 децибел — предел возбуждающего действия. Между тем, как пишет журнал «Биллборд», Элтон Джон отказывается выступать в том случае, если в момент кульминации интенсивность звука не будет достигать «хотя бы» 110 децибел...
Как и в других искусствах, в музыке большую роль играют контрастные сопоставления. Обычно настоящие музыканты не очень высоко ценят тех исполнителей, которые гремят, как пустые котлы, так как почти всегда в таком исполнении отсутствует высокий художественный вкус, не говоря уже о тонкой нюансировке и интонационной выразительности — они тонут в общем звуковом потоке.
Хотелось бы в связи с этим напомнить золотое правило, гласящее, что «музыка начинается с тишины». Один из выдающихся педагогов нашего времени, профессор Московской консерватории Генрих Густавович Нейгауз, любил говорить своим ученикам (среди которых были и Рихтер, и Гилельс), что «звук должен быть закутан в тишину, звук должен покоиться в тишине, как драгоценный камень в бархатной шкатулке»...
Следует сказать также и о других эффектах. Представьте себе: на сцену выходит популярный певец, свет в зале гаснет, и ослепительный луч прожектора выхватывает только его, он один на сцене, и кажется, кроме него, в мире нет никого. Уже один такой несложный трюк может загипнотизировать сидящих в зале и ввести их в своеобразный транс, подобно тому как это происходит на сеансах массового гипноза. Такая концентрация внимания делает человека более эмоционально отзывчивым, более внушаемым. То, что в обычном состоянии на него не производило впечатления, в состоянии гипнотического транса воспринимается как событие большой важности. Поглощаемая без всякой критики, на большом эмоциональном подъеме, такая информация глубоко проникает в сознание человека и оказывает сильнейшее влияние на все его поведение. Не случайно поэтому так часто пишут о том, что отношение любителей бит-музыки к их кумирам напоминает отношение толпы к могущественным повелителям: идолы могут приказать своим почитателям, сгрудившимся у их ног, все, что угодно. Приверженцы бит-музыки склонны видеть в этом печать особого дарования того или иного кумира, но на самом деле мы имеем дело с одной из разновидностей массового гипноза, закономерно возникающего при соответствующих условиях.
То, что свет и цвет способны оказывать непосредственное воздействие на человека, известно давно. Зеленый цвет успокаивает центральную нервную систему, голубой — вызывает ощущение прохлады, красный — оказывает сильное тонизирующее действие: под действием его, например, быстрее заживают раны.
Умелое использование цветного освещения — так, чтобы оно соответствовало эмоциональному тону, — вещь очень действенная, Сильному психологическому эффекту во многом помогает закон сенсибилизации, который гласит, что чувствительность одного анализатора (органа чувства) повышается при одновременном воздействии на другой анализатор. Например, чувствительность вкусовых клеток языка повышается, когда пища освещается более ярко. Другой пример — балетная музыка нам нравится меньше, если мы ее только слушаем по радио, но не видим танца.
Наверное, теперь становится понятным, почему такое сильное возбуждающее действие оказывают на слушателей движения рук певца, заставляющего зал дружно скандировать в такт песне. Это, в общем, распространенный прием, которым пользуются почти все эстрадные певцы. Но на многих концертах бит-музыки этот прием усиливается еще с помощью ритмического мигания света в такт музыке. Таким образом, сам по себе ритм, невероятная сила звука и, наконец, ритмическое мигание света— все это образует гигантский генератор ритмических импульсов» которые, воздействуя одновременно на все органы чувств человека, способны довести его — и в некоторых случаях доводят — до припадка... Между прочим, в Древнем Риме при покупке рабов будущий хозяин проверял, нет ли у раба «падучей» (так называли в те времена эпилепсию), следующим образом: раба заставляли смотреть на солнце через вращающееся колесо. Мелькание света и тени неминуемо приводило, если человек был склонен к этой болезни, к припадку.
А вот недавнее сообщение. В одном из майских номеров лондонской газеты «Таймс» за прошлый год писалось, что после концерта Давида Кэссиди более семисот человек было отправлено в больницы с различными повреждениями, начиная от сердечных кризов, полученных в неимоверной давке поклонников и поклонниц кумира, и кончая тяжелыми болями в области желудка (воздействие инфразвука). Это событие вызвало гневный поток писем в адрес организаторов концерта за то, что ими не была обеспечена необходимая безопасность (!) слушателей. В связи с этими событиями в некоторых концертных залах и клубах в настоящее время устанавливаются специальные ограничители звука, которые автоматически отключают установленные в зале динамики, как только сила звука превышает установленную норму в 96 децибел. Администрация разумно аргументирует нововведение тем, что слушание бит-музыки не есть только личное дело пришедшего на концерт человека. Например, героин так же, как и музыку, люди принимают «добровольно», однако общество своими законами запрещает его употребление и тем самым охраняет здоровье людей даже против их воли.
Как видим, успех немалого числа бит-ансамблей во многом зависит от описанных выше психологических трюков. Но это далеко не все. Ознакомьтесь с описанием хотя бы вот такого «действа».
Медленно гаснет свет, рождая приветственный рев толпы, потом недоуменные вопли — прошло уже пять минут, а в зале темно, на сцене пусто. И вдруг — трах-ба-бах! — взрыв, и на сцене в клубах едкого дыма возникает скелет в белом саване. Грозно топоча сапожищами из леопардовой шкуры, скелет подходит к рампе и запускает в публику живой курицей. В первых рядах гвалт и смятение. Шоу непревзойденного мастера «рока ужасов» Элиса Купера началось!
За спиной скелета (это и есть Купер) выстраиваются музыканты. Четыре здоровенных парня одеты в белые шелковые платьица с оборочками. Голосом, напоминающим скрежетание ножа по тарелке, Купер запевает первую песню, из которой явствует, что «мертвые детки не в состоянии позаботиться о себе». Тезис наглядно подтверждается возникающей прямо из воздуха окровавленной кукольной головкой. Отпев, Купер щедрой рукой швыряет голову в зал.
В дальнейшем Купер разделывается с полудюжиной крупных — в рост человека — кукол: вспарывает им животы, краска-«кровь» фонтаном заливает платьица оркестрантов. В финальном номере Купера вздергивают на импровизированной виселице. (Комментарии маэстро: «В этом месте они всегда аплодируют. Почему? Да потому, что они рады, что на этот раз повесили не их».) Первое отделение окончено.
Во втором отделении — лирическая часть. Откуда-то из-за уха Купера выползает настоящий удав. Змей-приятель ползает по солисту, а солист повествует о страстной любви. Следует еще несколько номеров с растерзанием кукол, после чего на сцену выкатывают гильотину. («Я хочу сказать этим, что возмездие непременно наступит и ни одно преступление не останется безнаказанным».)
Преступника находят при помощи детской считалочки, что-то вроде «Царь — царевич, король — королевич» и т. д. «Кто ты будешь такой?» — выпадает на Купера. Его подтаскивают к гильотине, он упирается. Барабанная дробь, опускается тяжелый нож, и «голова» Элиса Купера, суперзвезды, катится под ноги зрителей.
Но, кажется, все обошлось благополучно: из-за гильотины вылезает живой и невредимый Элис Купер в белом фраке. Еще один взрыв какофонии, всеобщий апофеоз, концерт окончен.
Элис Купер (настоящее имя его Винсент Фюрнье) стал первооткрывателем нового стиля, который критики определяют как «черт знает что». Скандалы сопровождали его выступления повсюду. Так, во время гастролей в одном из техасских городков сквозь публику продрался какой-то фермер с крупнокалиберной винтовкой и заорал: «Эй ты, то ли девка, то ли парень, если ты сейчас отсюда не смотаешься, я тебе голову разнесу! Пусть меня берут потом в каталажку». Для рекламы сгодилась и эта история; вместе с другими она образовала настоящую мифологию. Плохой рекламы не бывает, поэтому Купер торгует не только дисками, не только скандалами, но и собственными туалетами: кровавые лохмотья, золотые сапоги на платформе и ситцевые мини-платьица — для юношей; мыльная пена для ванн «Мойся вместе с Элисом» и духи «Аромат любимого скелета» — для девушек.
Сам Элис Купер любит рекомендовать себя так: «Я конечный продукт разлагающегося общества, перекормленного сексом и насилием. Общество, которое создало Франкенштейна, породило и Элиса Купера. Я плюю в лицо этому обществу. Все эти трюки, конечно, полный бред. Но за него хорошо платят».
Где же здесь искусство? В подобных шоу оно и не ночевало... Острый пунктирный ритм вместе с доведенной до крайних пределов громкостью звучания в сочетании с мелькающим окрашенным цветом способны взвинтить психику до предела, рождая в человеке эмоциональное состояние тревоги и агрессивности. Все это достаточно простые для объяснения средства, но тем не менее они очень действенны, и кумиры публики хорошо знают это.
Успех поп-музыки — явление многослойное. И его, естественно, не объяснишь одними лишь физиологическими факторами. Это явление и социальное, и даже политическое.
В этой связи мне представляется интересным замечание американского журналиста Джереми Ларнера о том, что рок-н-ролл (впрочем, как и любое массовое увлечение) вводит подростка в контакт с ему подобными. В социологической литературе это явление получило название феномена «мы и они». В процессе восприятия зрелища «появляется общность аудитории, и это «мы», похоже, предшествует даже самому акту восприятия, поскольку «мы» возникает из противопоставления тем, кто не «мы» — кто не попал на данный концерт, кто не является поклонником данного исполнителя. В осознании себя как «мы» мятущееся «я» находит, пусть на время, спасение от одиночества; удовлетворяется потребность в общении: есть с кем говорить, есть о ком и о чем говорить. В этом возрасте — от 13 до 17 — происходит неизбежная смена авторитетов. Подростку кажется, что обожание личностей или явлений, от которых «многие взрослые морщатся», подтверждает его способность мыслить самостоятельно. Но на деле старый авторитет просто-напросто сменяется новым — личности, противопоставленной миру взрослых. Так что желанного избавления от всяческих авторитетов не происходит. Это прекрасно известно создателям кумиров и «звезд» поп-музыки в капиталистических странах.
Любопытно процитировать в этой связи статью музыкального обозревателя Д. Мелли из британского еженедельника «Обсервер»:
«Для аудитории музыка поп-ансамблей перестала быть символом веры. Это лишь средство развлечения. «Больше ты не увидишь широко открытых глаз», — сказал мне недавно приятель, работающий в фирме грампластинок. Им нравится, что музыканты вроде Джеггера и Тауншенда цинично откровенны в своем стремлении выколачивать из музыки деньги. Они причисляют их к пантеону святых за «честный цинизм». И бизнес на поп-музыке и пластинках приобрел новые очертания, особенно явственно это наблюдается в Америке. Невероятный, фантастический взлет «Битлз», вырвавшихся из подвалов на самый большой в мире стадион, — уже проторенная дорожка. Лишь единицы хотят теперь изменить мир; более реалистичные стремятся извлечь из него личную пользу. Поп-музыка стала шоу-бизнесом».
В заключение разговора хотелось бы отметить вот что. Бит-музыка сейчас, в последнее время, перестает быть доминирующим жанром. Все больший вес в Соединенных Штатах, да и в других странах приобретает основанная на фольклоре «кантри-мьюзик» и прочие формы национальной музыки. Это закономерно. Пройдет еще какое-то время, и в музыкальной шкатулке века останутся лишь вещи, отмеченные подлинной новизной и талантом. А шелуха канет в забвение.

В. ПЕТРУШИН

вернуться на верх  НАВЕРХ
Меню сайта
Друзья сайта
Beatles.ru Официальный сайт группы ‘Аракс’
Rock-Book © 2006-2017

Яндекс цитирования Rambler's Top100