Сайт о музыке
и музыкантах
Публикации о западной рок-музыке
Предыдущая      Предыдущая                          Следующая      Следующая

КЛЕТКА для ДЖОАН.
Журнал «Rolling Stone» №6, июнь 2015 года Смотреть оригинал статьи
Через сорок лет после изобретения совершенно нового типа рок-н-ролла у Джоан 
Джетт по-прежнему есть незаконченные дела в бизнесе. Через сорок лет после
изобретения совершенно нового
типа рок-н-ролла у Джоан
Джетт по-прежнему есть
незаконченные дела в бизнесе.


Джоан Джетт стоит у микрофона в студии на Манхэттене. Она почти готова запеть. Одета она в точности так, как и должна выглядеть для выполнения рок-н-ролльной работы: узкая серая кофта, варенки и кроссовки. Джетт потряхивает руками и приподнимается на цыпочки, как нетерпеливый боксер. Ее иссиня-черные волосы прокрашены перьями, что придает певице слегка бунтарский вид. А еще у нее во рту дымится толстенная самокрутка. Курение Джоан называет основной причиной того, что голос у нее стал грубым, как наждачная бумага. Однако это еще не все, что имеется у Джетт. Менеджер, сопродюсер и соавтор Джоан Кенни Лагуна утверждает, что у певицы сейчас собран лучший материал лет за тридцать пять. «Кое-что уже послушал Кит Ричарде, — говорит Лагуна с добродушной ухмылкой. — Говорит, что песни напомнили ему прямо о 1968 годе».
В данный момент Джетт записывается со своей постоянной группой The Blackhearts. Если говорить конкретно, то сводится песня «Miss You Already», титульный номер из британской трагикомедии «Уже скучаю по тебе» с Дрю Бэрримор. Режиссером выступила Кэтрин Хардвик, известная по «Сумеркам». Трек написан Джетт, Лагуной и гитаристом Дуги Нидлсом, и по сочетанию жестких гитар и смачного поп-припева он напоминает лучшие работы Джоан. Те самые, благодаря которым она попала в Зал славы рок-н-ролла и за которые ее называют крестной матерью поп-панка. Основные победы Джоан — это ее хит времен «новой волны» «I Love Rock And Roll», а также яркие каверы Гэри Глиттера («Do You Wanna Touch Me») и Tommy James And The Shondells («Crimson And Clover»). Классическими считаются ее первый сольник «Bad Reputation» и дебют 17-летней Джетт в составе девичьей калифорнийской группы The Runaways, который вышел в 1976 году и дал старт целому направлению.
Джетт до сих пор поет с такой страстью, как будто ей есть что доказывать. Когда она наконец начинает исполнять «Miss You Already», номер о потерях и дорогих ей воспоминаниях, ее голос звучит необузданно, матеро и целеустремленно. «Отличный финал, классный последний куплет», — уверенно кричит ей Лагуна, и певица возвращается в аппаратную. На самом деле, она не уверена в том, что все круто. Они начинают подшучивать над тем, что получилось, а что нет. Он — с интонациями нью-йоркского патрульного, она же при этом ворчит своим низким прокуренным голосом. Со стороны напоминает разговор супружеской пары, недавно отпраздновавшей юбилей, и отчасти это действительно так. Конечно, у Лагуны есть жена Мэрил, с которой они вместе сорок четыре года, но и общий срок совместной работы с Джоан Джетт у него тоже внушительный — продюсер и певица трудятся с 1979 года.
Сегодня Джетт считается настоящей иконой для легиона рок-феминисток и гитарных герлз-бэндов. Ее имя часто используют в разговорах и дизайнеры, Джетт на сцене в 1981-м. которые занимаются изготовлением рок-одежды. Джоан сама занимается одеждой и аксессуарами, что вполне нормально для деловой женщины, чей личный стиль вдохновил множество поколений. «Я пару раз слышала от дизайнеров и во время показов: Давайте «дадим Джоан Джетт»! — говорит певица. — Это касалось в основном грима и причесок».
Джетт почти ровесница Мадонны, но она крайне редко заигрывала с сексуальностью для того, чтобы привлечь к себе внимание. В The Runaways, группе, появившейся на исходе увлечения глэмом по воле ныне покойного продюсера Кима Фоули, она выглядела наименее откровенно. Обычно Джетт представала в красной коже или во всем черном: от шеи до колен. Главное сексуальное оружие Джоан по-прежнему с ней и сейчас: это решительный взгляд ее больших карих миндалевидных глаз. «Я считала, что The Runaways не должны быть секс-бомбами, — говорит Джетт, испытывая на мне оружие в полную силу. — Вот ребята из The Rolling Stones могли себе позволить быть более откровенными и прямолинейными. Но мне больше была близка загадка Дэвида Боуи. Он поет, что хочет тебя, но ты как-то не уверена. И в этом есть нюанс. Это гораздо более сексуально, чем хвататься за ширинку. Такой подход дает тебе власть в управлении людьми. Они стараются понять твою загадку, слушают твою музыку, покупают диски». Тембр голоса Джоан Джетт поднимается выше и выше. «И они изменят представления о сексуальности».
Как всегда, Джоан отшучивается, когда речь заходит о ее собственной ориентации. «У меня тариф: «все включено», — говорит певица, а потом начинает смеяться. — Сейчас такое время, когда все как-то дико откровенны и пишут обо всем, что можно описать. И поскольку все этим занимаются, у них возникает ложное чувство, что они имеют право знать все и о других тоже». Улыбка Джетт делается чуть уже. «А если ты мне скажешь, что хочешь от меня каких-то конкретных признаний и действий, то я выстрою межу нами огромную стену. И сделаю я это только потому, что ты от меня что-то там требовал».
Что больше всего интригует в Джетт, так это перепады в ее настроении, которое меняется в зависимости от того, куда нас заводит разговор. В основном она очень откровенна в своих высказываниях и, если ей кажется, что недостаточно, то она добавит настроения жестами. Когда я обмолвился, что видел The Runaways в конце 70-х перед Ramones, Джоан тут же загорается: «Ну и что ты хочешь сказать? Что мы играли плохо». Конечно, я говорю, что все было очень здорово.
«Да мы круто играли тогда! — не унимается певица. — Я не знаю, может, за наш счет парни пытались как-то самоутвердиться, но в те времена сказать, что The Runaways играют хреново, было равносильно фразе «я — не гей». При этом ты же легко вспомнишь все эти знаменитые фоточки Led Zeppelin 1973 года — их же тоже можно запросто было назвать гейскими». Джоан вскакивает со стула и принимает «позу Роберта Планта»: с руками в промежности. «Но если бы такое девчонка сделала, — продолжает она, — все сразу бы начали орать: «шлюха!»
Настоящее имя Джоан Джетт — Джоан Мэри Ларкин. Родилась она в пригороде Филадельфии 22 сентября 1958 года. The Runaways в Лондоне, 1976 (по часовой стрелке): Лита Форд, Сэнди Уэст, Джеки Фокс, Джетт, Чери Карри. Джоан начала играть в группе в семнадцать лет. Она стала называть себя Джоан Джетт еще до того, как оказалась в The Runaways. Псевдоним родился в 1974 году, когда Джетт появилась в «English Disco» радиоведущего Родни Бингенхаймера на бульваре Сансет. Публика глэм-рокерского клуба, которым руководил калифорнийский диск-жокей, была, по словам Джоан, «эквивалентом нынешних знаменитостей из мира социальных медиа». Одного из них, Чака Е. Старра, Джетт помнит по сей день. «У него были здоровенные ботинки на платформе, чулки в сетку и стрижка «под Боуи», — вспоминает она. — Глядя на него, я и подумала: «А что, если и я себе изобрету дурацкое имя?» И правда, каким оно могло бы быть? Как насчет Джоан Джетт? С таким двойным раскатистым «т» в конце фамилии!»

Певица — старшая из троих детей. Отец продавал страховые полисы, а мать была секретаршей. Семья часто переезжала: сначала в западную Пенсильванию, а потом в Мэриленд, где Джетт попала на первые в своей жизни концерты (Black Sabbath и The New York Dolls). Когда девочке исполнилось тринадцать, родители отправились в Лос-Анджелес, и тут их брак дал трещину. «Это была серьезная травма», — констатирует певица, которая в целях терапии играла на гитаре и ходила в клуб Бингенхаймера. «У нее тогда были гораздо более светлые волосы, — вспоминает Родни. — Что-то типа «русая блондинка» . Она не носила трэш-платья с блестками. Одевалась в стиле рок-н-ролл: кожаная куртка, джинсы». И еще, как отмечали диджеи клуба, Джетт не танцевала. Девушка слушала песни.
История The Runaways началась, когда продюсер Ким Фоули познакомил Джетт и барабанщицу Сэнди Уэст. Сначала группа выступала в составе трио, в наиболее известный состав также входили вокалистка Чери Карри, гитаристка Лита Форд и басистка Джеки Фокс. «У Кима Фоули была очень неприятная репутация как манипулятора, — вспоминает Джоан о продюсере, который скончался в этом году. — Но при этом факт оставался фактом: он был гением поп-музыки, который держался в бизнесе на протяжении пятидесяти лет. Он создавал хайп». Вместе с Фоули Джетт написала «Cherry Bomb» — песню, которую сделали для теста Карри и которая впоследствии подарила ей сценическое имя Чери. И Джетт, и Фоули были объединены одной целью: им нужно было завоевать весь мир. «Если бы я не хотела, — говорит Джоан. — Никто бы меня не заставил!»
Джетт и Лагуна познакомились в августе 1979 года на рекорд-сессии в Лос-Анджелесе, где Джоан работала над записями своего проекта, который она хотела развивать после The Runaways. Кенни — классический нью-йоркский парень из семьи людей искусства (другом дома, например, был Леонард Бернстайн). Он попросил Джоан покинуть студию, пока он заканчивал трек, над которым шла работа, вместе с музыкантами. «А она такая: «Ни хрена подобного!», — вспоминает Лагуна. — «Либо я играю на этом треке, либо он просто не выйдет». Так в общем и появилась песня «You Don't Know What You've Got» с альбома «Bad Reputation». Все потому, что я послушался. Лагуне и Джетт пришлось основать собственный лейбл Blackheart Records после того, как двадцать три другие рекорд-компании отвергли пластинку. Когда Кении вывез Джоан из Нью-Йорка, чтобы она начала свою карьеру заново, она сняла квартиру неподалеку от того места, где Лагуна проживал с женой, и помогала заботиться об их маленькой дочке Карианне. «Я дал ей ощущение поп-музыки, — говорит продюсер и соавтор Джоан Кении Лагуна, который работает с певицей с начала 70-х. — А она мне — угрозу!» Когда девочке исполнилось пять, семейство Лагуны перебралось в отдельный дом на Лонг-Айленде. У Джетт в этом особняке был собственный этаж и она возила Карианну в школу на черном «ягуаре». «Она жила с нами, наверное, до моих пятнадцати или шестнадцати лет», — вспоминает дочь Лагуны.
Отвечая на вопрос, рассматривала ли она когда-нибудь идею стать матерью, Джетт, кажется, краснеет. «Когда я росла, я слишком была сфокусирована на своих проблемах, — говорит она. — Если вы считаете, что это эгоистичная позиция, — окей. Но это позиция, по крайне мере». Певица обводит руками интерьер комнаты в доме Лагуны, где мы разговариваем: «И вообще, у меня есть семья. Здесь мне всегда рады».
Как Джоан Джетт может охарактеризовать свой обычный день, из тех, когда она не находится на гастролях? «Никак». Она делает паузу. «Если вам это поможет, то я могу перечислить». Певица готовит, смотрит телевизор, катается на серфе, нянчится со своими двумя кошками. «Если бы я покончила с рок-н-роллом, — говорит она, — то работала быв приюте для животных. Или просто жила бы на свои роялти, только бы быть где-нибудь на природе». Время особенно не изменило Джоан. Она не видит особой разницы между своими тинейджерскими фантазиями о будущем и тем, чем она занимается сейчас. «Все выглядит как оживший наяву сон, — говорит она. — Но на пути к нему я чуть кости себе не переломала». Джона широко улыбается. «Но это же замечательно, не правда ли? Видимо, кто-то очень удачно меня благословил!»

Текст Дэвид Фрике
Фото Марк Зелигер

Джоан Джетт
Американский тур Joan Jett And Blackhearts продолжится в июле.


вернуться на верх  НАВЕРХ
Меню сайта
Друзья сайта
Beatles.ru Официальный сайт группы ‘Аракс’
Rock-Book © 2006-2017

Яндекс цитирования Rambler's Top100